Тешебаев Мамасалы

  • Мамасалы Тешебаев родился в 1923 году в селе Тогуз-Булак Куршабского района Ошской области Киргизской ССР в семье дехканина. Киргиз. Член КПСС.
    До Великой Отечественной войны после окончания начальной школы работал в колхозе «Кызыл Октябрь» Ошской области. В ряды Советской Армии призван в 1942 году. Рядовой. Наводчик орудия.

    Участник боев на Воронежском, 1-м Украинском и Белорусском фронтах.
    3 июня 1944 года за мужество и героизм, проявленные отважным артиллеристом в боях при форсировании Днепра и удержании плацдарма на правом его берегу, Мамасалы Тешебаеву присвоено звание Героя Советского Союза. Впоследствии участвовал в боях за освобождение Киева, Житомира, Гомеля.

    Из рядов Советской Армии был демобилизован в 1947 году.

    До недавних пор жил и работал в совхозе Отуз-Адыр Ошской области Киргизской ССР.

    Крестьянский сын
    Земля дышит зноем, небо бесцветно, как разжиженное молоко, воздух удушлив. Так в этой межгорной долине Тань-Шаня было и десять лет назад, и тридцать. Так было и в том, ушедшем теперь в историю, 1942 году, когда девятнадцатилетнего крестьянского парня из Тогуз-Булака Мамасалы Тешебаева провожали на фронт.

    Печальны и недолги были проводы. В село, название которого на русский язык переводится как «девять родников», уже пришли первые скорбные вести о погибших в битве с вероломным врагом и без вести пропавших, и младший братишка Мамазакир неуверенно лепетал: «А ты скоро вернешься? Ты сразу же, как только победишь, так и вернешься обратно?»

    Что мог ответить ему Мамасалы? Рука гладила жесткие, непокорные вихры братишки, а затуманенный взгляд искал упорно кого-то в толпе. И улетал туда, за холмы, где в разгаре был сенокос и где весело звенели озорные девичьи голоса.

    Плавился в зное далекий колышущийся маревом горизонт. Негромко и напевно журчала вода в арыке. И все манило куда-то Мамасалы, шептало о чем-то тревожно и навязчиво.

    Рано оставшись без родителей, Мамасалы вынужден был сменить школьную ручку на тяжелый кетмень. Потом в колхозе появились тракторы, и его, пока неспособного по возрасту стать механизатором, назначили водовозом. К зною солнца, которое нещадно обжигало его голое до пояса тело, добавился жар закипающих тракторных радиаторов, но Мамасалы отважно кидался в это пекло, лил и лил в ненасытные машины спасительную прохладу...

    Седобородые аксакалы произносили короткие напутствия, плакали, не скрывая своих слез, женщины.

    Мамасалы окинул грустным взглядом братьев, сдернул с головы старенькую замасленную кепку с очками на твердом козырьке - подарок эмтээсовского тракториста:

    - Носите... По очереди.

    Учитель из колхоза «Кызыл Октябрь» Узгенского района Мамазакир Тешебаев становится суровым и несловоохотливым:

    - Нет этой кепки, не сберег как-то... И очков тех нет давно...

    Ровно и густо шумят островерхие тополя, роняет спелые плоды на иссохшую и потрескавшуюся землю полувековая урючина, щебечут птицы, и ласково бормочет неугомонный ручей. А солнце безжалостно, южное солнце беспощадно. В марте, пробуждая все жаждущее жизни, в мае-июне уже готово иссушить и уничтожить.

    - Он был сыном бедняка-дехканина, и как всякий земледелец думал о высоких урожаях овощей, фруктов, хлопка, - старая женщина, невероятно почерневшая в своем безмерном и многолетнем горе, исполосовавшем глубокими морщинами скорби ее лицо, смахивает украдкой слезу. - Радио не могу слушать, телевизор выключаю, когда говорят о войне. А ведь у меня два сына в армии. Абдуразат, инженер, в Закарпатье служит, недавно Абдырашита проводили. Через год очередь самого младшего наступит. Ох, дети, дети! - Сажида Айткуловна вздыхает, еще ниже склоняясь над фотографией мужа...

    Долго ждала она своего счастья. Когда Мамасалы уходил на фронт, была еще совсем девчонкой. И ничего меж ними такого не было, ни объяснений, ни клятв. Лишь мимоходом брошенный на нее горячий взгляд парня да его утяжелевший на миг шаг заставили сжаться забеспокоившееся сердце. И она ждала его, что-то подсказывало, что нужно ждать, только в этом ее единственное счастье.

    И долго ждала, не год и не два, не смея никому поведать о заветном своем ожидании.
    Пройдя ускоренные курсы молодого бойца, Мамасалы стал наводчиком орудия. Участвовал в боях на Воронежском, 1-м Украинском и Белорусском фронтах. За успешное выполнение задания был награжден орденом Славы III степени.
    И о том, что ему суждено совершить бессмертный подвиг во имя Родины, молодой солдат, конечно же, не знал.

    Все началось 24 сентября 1943 года вблизи деревни Пекари Каневского района. В составе небольшого подразделения после тщательной подготовки их пушка под ураганным огнем противника была переправлена на правый берег Днепра и одна уцелела из всех приданных батальону прорыва.

    Дул резкий, пронизывающий до костей ветер. Мокрые, чудом оставшиеся в живых в том кипении воды от снарядов, которое продолжалось еще за их спиной, они с ходу вступили в бой, давая пехоте возможность закрепиться на занятых рубежах.

    Но закрепиться было мало. Командир 667-го стрелкового полка подполковник Андреев требовал незамедлительно развить успех. Такие же суровые и вполне понятные приказания шли от командира 218-й Ромаданской дивизии полковника Скляренко. Ведь от успеха группы прорыва зависела вся операция по форсированию водной преграды целой армии.

    Оборона противника оказалась сильной, к ночи продвинулись совсем незначительно. Понеся ощутимые потери, батальон окапывался и уже сам готовился к обороне. Всю ночь артиллеристы не сомкнули глаз.

    Поочередно спускаясь к реке, они ожидали плот или лодку со снарядами, но все их ожидания оказались напрасными.

    Последующие два дня, 25 и 26 сентября, выдались еще более тяжелыми. Пытаясь уничтожить десант, фашисты отрезали его от берега, лишив и той ничтожно малой связи с полком и дивизией, которая у них появлялась ночью, но пушка продолжала стрелять. И стреляла, хотя и выборочно, по наибольшему скоплению врага и его техники, стреляла метко.

    Каждый выстрел ее был чем-то особенным для окопавшихся бойцов батальона, был неугасимой надеждой, что враг не подойдет и что придут на выручку.
    Рискуя людьми, трижды в течение 26 сентября подполковник Андреев пытался направить на правый берег снаряды, и ни один из этих плотов не дошел до цели. Удалось это сделать лишь в сумерках.

    - Снаряды! Мамасалы, снаряды прибыли! - передавали из уст в уста по траншее. - Дай им прикурить, наводчик!

    Успешно отбив шесть контратак противника, уничтожив машину с боеприпасами и немало фашистов, оставшимся в живых Мамасалы и заряжающему не суждено было отдохнуть и этой, второй ночью. Лодка пристала значительно ниже по течению, чем этого хотелось бы, груз ее желанный нужно было затемно перетаскать на огневую позицию. Справились лишь под утро и сразу же на рассвете открыли беглый огонь по атакующим.

    Наших сил на Днепровской круче становилось все больше. Как и откуда к пушке прорвалась большая группа вражеских солдат, никто не заметил. Мамасалы лишь услышал предостерегающее: «Фашисты!»

    Первого из них Мамасалы скорее почувствовал, чем увидел. Бросок его был стремителен, удар точен. Тело фашиста обмякло и повалилось.

    Ему еще не приходилось вот так лицом к лицу сходиться с вражеским солдатом. Видел он их, изуродованных снарядами своей пушки, видел раненых, стонущих от обыкновенной человеческой боли, видел покорно поднимающих руки и понуро бредущих в плен под наше веселое: «Давай, давай, гансик! Это тебе не «рус капут» кричать! Это ты сам уже капут, гитлеровский выкормыш!» И пленные кивали охотно: «Капут, Гитлер капут!» Но здесь у его ног лежал враг, только что нажимавший на спусковой крючок горячего еще автомата и посылавший смерть и в него, и в его друзей.

    И не из пушки он его уложил, не из винтовки, а ударом штыка.

    Второго фашиста Мамасалы свалил ударом приклада, третьего, вскочившего на бруствер, - меткой пулей.

    Никогда еще Мамасалы не испытывал такой всеослепляющей к врагу ненависти и злобы. Не слыша ни взрывов вокруг, ни автоматных очередей, опьяненный страшным поединком, он выискивал новую цель, но вокруг установилась невероятная тишина.
    И будто шумели, раскачиваясь совсем рядом, над головой, знакомые островерхие тополя, и пел сладкозвучно, набравший невероятную мощь, вспенившийся от переизбытка быстрой воды арык, и бежала ему навстречу по холмам, столь похожим на эти порыжевшие приднепровские холмы и дувалы, босоногая черноглазая девчонка.

    Сентябрьский день был прохладным. По небу вяло ползли тучи, готовые вот-вот пролиться грозовым ливнем, а Мамасалы было жарко. Точно так же, как бывало жарко рядом с кипящим тракторным радиатором. Одолевала жажда. Невероятная свинцовая тяжесть давила на плечи, на грудь.

    А где-то вдали, за спиной, валом нарастало могучее и столь желанное «Ура-а-а!»

    - Ура-а-а! - дружно вторили далекому крику рядом с ним...

    Пройдет еще много лет и тоже в сентябре, но только уже 1981 года, из города Боржоми в далекое село Отуз-Адыр на имя Мамасалы Тешебаева придет письмо от Михаила Иосифовича Какашвили.

    «В газете я прочитал Ваш рассказ о давних событиях на Днепре, - сообщит бывший фронтовик, - и сердце мое невольно замерло. Оказывается, в той вспомогательной группе, которая пришла к вам на помощь, был и я. Возможно, и мое «ура» при наступлении на врага было вами услышано, и я тоже строчил тогда из автомата, преграждая путь фашистам к вашей героической пушке, а пуля, которая, быть может, была направлена в Вашу грудь, встретила на своем пути мою»...

    К концу того днепровского боя из всего расчета в живых остался лишь он, Мамасалы Тешебаев, парень из Киргизии. И долго еще, на пределе сил, стараясь облегчить неудержимое наступление своего полка, вел уничтожающий огонь по фашистам.

    Скоро полковник Скляренко по согласованию с командующим 47-й армией генерал-лейтенантом Поленовым ввел в бой 372-й и 658-й полки, намеченная операция вступила в последнюю стадию.

    Скупы и будто бесстрастны строки наградного листа, подписанного командиром 667-го стрелкового полка подполковником Андреевым, командиром 218-й Ромаданской стрелковой дивизии полковником Скляренко, командиром 21-го стрелкового корпуса генерал-майором Абрамовым и командующим 47-й армией генерал-лейтенантом Поленовым. Нет в них эмоций, художественных домыслов, как нет и волнующей страсти самого подвига. Но есть нечто большее, что непосильно самому изощренному литературному языку. Это какая-то удивительно намагничивающая и притягательная сила безмерного уважения к подвигу солдата из Киргизии, столь высоко - Золотой Звездой Героя - оцененная Родиной.

    Боевой путь парня из Тогуз-Булака на этом не закончился. Мамасалы Тешебаев участвовал в освобождении Киева, Житомира, Гомеля, самоотверженно, как и подобает Герою Советского Союза, сражался на Сандомирском плацдарме. Окончив после войны военно-техническое училище, некоторое время служил командиром зенитно-пулеметного взвода в Львовском военном округе, но по-прежнему оставался сыном дехканина, скучал по родной каменистой земле, по столь милой сердцу южной природе.

    Демобилизовавшись в 1947 году, Мамасалы Тешебаев принимал участие в организации нового целинного совхоза «Отуз-Адыр» в Кара-Суйском районе, что на русский язык переводится как «30 холмов», был заместителем директора хлопководческого хозяйства, управляющим отделением, начиная на этой, не знающей плуга земной тверди, все снова и снова. А когда ухудшилось подорванное войной здоровье, когда на селе появилось в достатке специалистов с высшим образованием, вернулся к древнейшей профессии мираба.

    Его уже нет в живых, но есть дети, внуки, уверенно и достойно продолжающие его хлеборобское дело. По-прежнему тридцать холмов окружают целинное поле, напоенное трудолюбивыми руками Героя-аксакала. Они преобразились, эти холмы, зацвели садами и виноградниками, дают обильные урожаи трав и зерна, распускаются каждое лето морем белых коробочек. По этой мирной земле, ради благополучия которой и проливал свою кровь старый солдат, ходят пятеро его сыновей. Здесь же нашла свое счастье и дочь-птичница.

    В родном селе Мамасалы открыт музей, и старый учитель Мамазакир Тешебаев часто приглашает в него своих многочисленных племянников и племянниц.

    - Помните! Помните своего деда, дети, - говорит он крепнущим голосом, и неумирающая память уносит его в далекое прошлое их детства. - Помните, через что прошел он и что выстрадал, чтобы отстоять этот нынешний мир. Будьте всегда достойны его светлой памяти и будьте всегда готовы, если придется когда-то вновь отстаивать наши священные рубежи, последовать его героическому примеру.

    - Отцовская его рука была тяжелой, но всегда справедливой, - говорит в задумчивости старший сын Мамасалы-аке, начальник конструкторского бюро одного из заводов города Фрунзе Абдырахман Тешебаев, - сам не любил праздной жизни и нам не позволял бездельничать. И таких в нашей большой семье никогда не было...

    Как сорок и как тысячу лет назад, шумят над древней землей серебристые пирамидальные тополя. И небо над тридцатью холмами остается белесо-выцветшим, почти безжизненным, воздух - густым и удушливым от зноя, солнце - раскаленным и беспощадным. И чтобы жизнь продолжалась, земле нужны новые мирабы и агрохимики, трактористы-пахари и комбайнеры. Нужны этой древней земле люди самого благородного и самоотверженного труда, каким был крестьянский сын и Герой Отчизны Мамасалы Тешебаев. Единственное, в чем она не испытывала никогда первостепенной нужды и не хотела испытывать, эта его земля, - в необходимости иметь солдата.

    И такая необходимость когда-нибудь отпадет. Непременно отпадет. Ведь ради этого и умирали наши отцы и деды на полях сражений за свободу и счастье людей.

    Давайте верить в это, поклоняясь самой дорогой нашей святыне - праху погибших и умерших от солдатских ран.

    Источник: http://el.kg/geroi/69-teshebaev-mamasaly.html