Шемякин Григорий Мелентьевич

  • Григорий Мелентьевич Шемякин родился в 1906 году в селе Богатыровка Киргизской ССР в крестьянской семье. Русский. До войны работал в колхозе полеводом, затем бригадиром животноводческой бригады. В июле 1941 года был призван в Советскую Армию и зачислен в 316-ю стрелковую дивизию. Рядовой. Стрелок.
    Сражался под Москвой в числе 28 панфиловцев, защищавших подступы к столице в районе Волоколамского шоссе.

    16 ноября 1941 года совершил бессмертный подвиг в бою против 50 вражеских танков у разъезда Дубосеково. Был тяжело ранен в ногу и контужен, после чего находился на излечении в госпиталях Москвы и Медногорска. В феврале 1942 года вернулся в строй, но в связи с ухудшением здоровья с конца 1942 года служил в тыловых частях, а затем уволен из армии.

    За проявленные доблесть, мужество и героизм у разъезда Дубосеково Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 июля 1942 года Григорий Мелентьевич Шемякин удостоен звания Героя Советского Союза. Жил после войны в Казахстане. Умер в 1973 году.

    Человек из легенды
    Он один из тех, о ком еще в первые месяцы войны поэты слагали стихи, композиторы - музыку, журналисты - восторженные корреспонденции и репортажи.

    Нет, героев не сбить на колени, 
    Во весь рост они встали окрест, 
    Чтоб остался в сердцах поколений 
    Дубосекова темный разъезд...

    Это строки из «Слова о 28 гвардейцах» Николая Тихонова. А эти стихи, благодаря написанной Исааком Дунаевским к ним музыке, стали широко известной песней:

    Мы запомним суровую осень, 
    Скрежет танков и отблеск штыков, 
    И в сердцах будут жить двадцать восемь 
    Самых храбрых твоих сынов.

    Один из 28 легендарных героев-панфиловцев - Григорий Мелентьевич Шемякин. О нем наш короткий документальный рассказ.

    Не раз уже справедливо писалось о том, что в числе двадцати восьми не было людей, которых бы отличала знатная родословная. Они были трудовыми людьми и детьми рабочих, пахарей, пастухов. Григорий Шемякин не составлял в этом ряду исключения. Он сын крестьянина, уроженец села Богатыровка Джеты-Огузского района. Здесь он вступил в колхоз, здесь работал сперва полеводом, а затем на животноводческой ферме. Отсюда 23 июля 1941 года был призван в ряды Красной Армии, где стал рядовым 316-й стрелковой дивизии.

    Сейчас и гости казахской столицы, и коренные алмаатинцы невольно останавливаются или замедляют шаг у внешне ничем не приметного здания 14-й средней школы имени Н.Г. Чернышевского. Здесь в июле-августе 1941 года размещался штаб и политотдел 316-й стрелковой дивизии, которую формировал генерал Иван Васильевич Панфилов из сынов казахского, киргизского и узбекского народов.

    В августе 1941 года 316-я направляется сначала на Северо-Западный фронт, а затем перебрасывается в район Волоколамска, на оборону подступов к Москве. В составе этой дивизии и воевал вместе со своими земляками Григорий Шемякин.

    Ведя ожесточенные бои с превосходящими вчетверо силами противника, целый месяц дивизия не только удерживала свои позиции, но и стремительными контратаками разгромила четыре вражеских дивизии, уничтожив при этом 9000 солдат и офицеров, более 80 танков и много орудий, минометов и другого оружия.

    Немеркнущей славой покрыли себя 28 героев-панфиловцев. Пламенный политрук Василий Клочков, Дуйшенкул Шопоков, Николай Ананьев, Григорий Конкин... Это они и их однополчане ценою жизней своих остановили у стен Москвы, близ разъезда Дубосеково, пятьдесят бронированных чудовищ, в бензобаках которых хватало горючего до самой столицы.

    Приведем теперь фрагменты из трех документов, которые с наибольшей достоверностью рассказывают о подвиге Григория Шемякина и его товарищей.

    Из очерка А. Кривицкого «О 28 павших героях» (Газета «Красная звезда» от 22 января 1942 г.)

    «Это было 16 ноября. Панцирные колонны врага находились у Волоколамского шоссе...

    Полк Капрова занимал оборону на линии: высота «251»-деревня Петелино-разъезд Дубосеково. На левом фланге, седлая железную дорогу, находилось пехотное подразделение...

    ...Используя скрытные подступы на левом фланге обороны полка, туда устремилась рота фашистов. Они не думали встретить серьезное сопротивление. Бойцы безмолвно следили за приближающимися автоматчиками. Точно распределили цели. Гитлеровцы шли, как на прогулку, во весь рост. От окопа их отделяло уже только 150 метров. Вокруг царила странная, неестественная тишина. Сержант заложил два пальца в рот, и внезапно раздался русский молодецкий посвист. Это было так неожиданно, что на какое-то мгновение автоматчики остановились. Затрещали наши ручные пулеметы и винтовочные залпы. Меткий огонь сразу опустошил ряды фашистов.

    Атака автоматчиков отбита. Более семидесяти вражеских трупов валяется недалеко от окопа. Лица уставших бойцов задымлены порохом, люди счастливы, что достойно померились силами с врагом, но не знают они еще своей судьбы, не ведают, что главное - впереди.

    Танки! Двадцать бронированных чудовищ движутся к рубежу, обороняемому двадцатью восемью гвардейцами. Бойцы переглянулись. Предстоял слишком неравный бой...

    ...Бой длился более четырех часов, и бронированный кулак фашистов не мог прорваться через рубеж, обороняемый гвардейцами. Из противотанковых ружей храбрецы подбивали вражеские машины, зажигали их бутылками с горючим. Уже четырнадцать танков неподвижно застыли на поле боя. Но уже убит боец Емцов, истекает кровью Петренко, лежа на соломе, покрывающей дно окопа, мертвы Конкин, Тимофеев и Трофимов. В этот миг в сумеречной дымке показался второй эшелон танков. Среди них - несколько тяжелых. Тридцать новых машин насчитал Клочков. Сомнений не было - они шли к железнодорожному разъезду, к окопу смельчаков...

    ...Воспаленными от напряжения глазами Клочков посмотрел на товарищей.

    - Тридцать танков, друзья, - сказал он бойцам, - придется всем нам умереть, наверное. Велика Россия, а отступать некуда. Позади Москва!

    Танки двигались к окопу. Раненый Бондаренко, пригнувшись к Клочкову, обнял его невредимой рукой и сказал: «Давай поцелуемся...» И все они, кто был в окопе, перецеловались и вскинули ружья, и приготовили гранаты. Танки все ближе и ближе. Вот они уже у самого окопа. Им навстречу поднимаются бесстрашные.

    Тридцать минут идет бой, и нет уже боеприпасов у смельчаков. Один за другим они выходят из строя. Гибнет Москаленко под гусеницами танка, царапая голыми руками его стальные траки. Прямо на дуло вражеского пулемета идет Кожебергенов. Подбито и горит около десятка танков. Клочков, сжимая последнюю связку гранат, бежит к тяжелой машине только что подмявшей под себя Безродного. Политрук успевает перебить гусеницу чудовища и, пронзенный пулями, опускается на землю...

    ...Все это рассказал Натаров, лежавший уже на смертном одре. Его разыскали недавно в госпитале».

    Из наградного листа рядового Г.М. Шемякина
    «Товарищ Шемякин в составе 1075-го ныне гвардейского стрелкового полка не один раз участвовал в жестоких схватках с врагом. Он горел ненавистью к врагу, посягнувшему на счастливую свободную жизнь советского народа, и любовью к нашей Родине. Всегда был мужественным, храбрым и дисциплинированным бойцом полка.
    Полк, защищая подступы к родной столице, наносил жестокие удары по врагу в открытом бою, несмотря на это, враг, истекая кровью, рвался к Москве.
    16 ноября 1941 года гитлеровцы вновь бросили в атаку крупные силы, пытаясь прорваться к Москве.

    На участок у разъезда Дубосеково, который защищали 28 героев 4-й роты, враг после отбитой атаки автоматчиков бросил 50 танков. Завязался напряженный бой. 28 героев, возглавленных политруком Клочковым, в числе которых был и товарищ Шемякин, не дрогнув, приняли бой. Все геройски сложили свои головы, но сожгли 18 танков и не пропустили врага».

    Из рассказа участника легендарного боя 28 гвардейцев-панфиловцев Г.М. Шемякина («Казахстанская правда» от 15 января 1944 г.)

    «Наступил решающий момент. Мы, двадцать восемь гвардейцев, вызвавшихся из разных рот добровольно составить группу истребителей танков, готовили свои позиции - рыли окопы, маскировали окружающую местность. Смотрим, внезапно появился сам генерал.

    - Тут не место, - сказал он. И разъяснил, что сюда обязательно могут налететь вражеские самолеты и, конечно, разбомбят. Он распорядился выдвинуться метров на 200 вперед и там укрепляться. Это было невдалеке от разъезда Дубосеково. Генерал-майор Панфилов лег на землю, осмотрел все кругом и сказал, что тут самое подходящее место.

    ...Наконец утром 16 ноября над нами появилось 35 вражеских самолетов. Они начали бомбить как раз то место, где мы сначала готовили себе оборону... Вскоре показались автоматчики. Их было больше ста... Расстояние между нами и гитлеровцами сократилось примерно до 50 метров. Сержант... резким свистом подал сигнал. Фашисты оторопело остановились, а мы открыли ураганный огонь. Автоматчики, как снопы, валились на землю. Около 80 гитлеровских солдат и офицеров остались лежать на поляне. Остальные убежали назад.

    После автоматчиков на нас двинулись танки. 20 машин мы насчитали.

    - Товарищи, - услышали мы голос политрука Клочкова, - немного танков. На каждого брата и по танку не приходится...

    Завязался бой. В ход пущены все боевые средства - и пулеметы, и противотанковые ружья, и винтовки, и гранаты, и бутылки с горючей смесью. Наши бойцы дрались, как львы.

    Из двадцати вражеских танков осталось только пять, которые повернули назад.

    Но опять показались 30 других танков. Кто-то заметил, что теперь приходится танков больше на брата.

    - Ничего, братья, - подбадривал политрук, - не страшно. Не хватает на каждого брата по два танка.

    И тут мы услышали пронизывающие душу советского патриота пламенные слова. Политрук Клочков сказал:

    - Велика Россия, а отступать некуда. Позади Москва!

    Пуще прежнего разгорелся бой. Вражеские танки наседали на нас. Несмотря на большие потери, фашисты лезли на нашу оборону, пытаясь прорваться вперед. Но горстка гвардейцев-панфиловцев геройски сражалась с врагом. Не чувствуя боли осколочных и пулевых ран, советские смельчаки беспощадно уничтожали стальные чудовища.

    На меня двинулись сразу две вражеские машины. Под одну я бросил гранату и перебил ей гусеницу. Другая же двигалась вперед и вот-вот подомнет меня под свои гусеницы. Я падаю в окоп, над головой заскрежетали гусеницы. Только танк перешел мой окоп - бросаю в него бутылку с горючей жидкостью. Стальное чудовище факелом запылало, раздался взрыв страшной силы. Я потерял сознание.

    Очнулся и не могу понять: где я и что со мной.

    - Ну, этот будет жив, - сказал человек в белом халате, стоявший около моей койки.

    Оказалось, что я в госпитале.

    Долго пришлось лечиться: я был серьезно ранен и сильно контужен. Лишь 26 марта 1942 года я настоял отправить меня на передовые позиции. В этот раз я попал на Ленинградский фронт.

    Что сталось с остальными товарищами из группы 28, мне неизвестно было...»

    Из наградного листа рядового Г.М. Шемякина:
    «За проявленные доблесть, мужество и героизм товарищ Шемякин достоин присвоения звания Героя Советского Союза».

    Представление к награде датировано 25 апреля 1942 года и подписано командиром полка полковником Ильей Васильевичем Капровым и батальонным комиссаром Ахмеджаном Мухамедьяровым. По этому представлению Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 июля 1942 года Г.М. Шемякину было присвоено звание Героя Советского Союза.

    После излечения от контузии и ранения в госпитале его направили в 48-й артиллерийский полк. По специальному приглашению славный воин посетил родную дивизию и здесь на торжественном митинге 7 ноября 1942 года ему вручили «Золотую Звезду» и орден Ленина. Получая почетную награду Родины, Григорий Мелентьевич взволнованно произнес:

    - Я не нахожу слов, чтобы выразить то чувство радости, которое охватывает меня сегодня, в день 25-й годовщины Октября, в день, когда меня, простого русского человека, удостоили чести получить высокую правительственную награду «Золотую Звезду» и орден Ленина. Я заверяю вас, боевые друзья, что награду я оправдаю.

    Многими человеческими жизнями поплатит Гитлер за те муки и страдания, которые он причинил своей бандой убийц и насильников нашему свободолюбивому народу. Я беспощадно буду мстить фашистским извергам за их злодеяния и насилия...

    Как выяснилось позднее, погибли не все 28 панфиловцев. Кроме Шемякина, несмотря на тяжелые ранения, остались в живых, как бы воскреснув из мертвых, Илларион Романович Васильев, Иван Демидович Шадрин и четвертый из героических участников боя у Дубосеково Дмитрий Фомич Трофимов, который умер уже после войны в Кисловодске, где находился на лечении.

    В конце 1942 года Григорий Мелентьевич из-за ухудшения здоровья снова вынужден был лечь в госпиталь, затем служил в тыловых частях. В 1943 году некоторое время учился во Фрунзенском пехотном училище. Вместе с другими своими однополчанами он не уставал напоминать живым об уроках прошлого, свято чтя память павших героев, рассказывал о боевом пути гвардейской Панфиловской дивизии, не жалел энергии, чтобы возбудить в людях стремление к патриотическому ратному порыву и ударному труду. Когда в январе сорок третьего года он посетил в Прииссыккулье родной колхоз, газета «Советская Киргизия» писала:

    «Колхозники артели имени Ворошилова Дарханского сельсовета объявили стахановские вахты имени гвардейца Шемякина. 70-летний Мурза Годжиев, став на вахту, выработал три с лишним нормы. Старый кузнец Саяков перевыполнил задание в пять раз. Работавшие на очистке семенного зерна колхозники резко повысили производительность труда».

    Или вот относящаяся к той же поре заметка о выступлении Героя-панфиловца на общегородском митинге в Пржевальске:
    «Яркую речь на русском и киргизском языках произнес тов. Шемякин. Он рассказал о боевых делах 28 гвардейцев-панфиловцев и бойцов Красной Армии, призвал трудящихся города самоотверженно трудиться на благо социалистической Родины».

    Не прекращал Григорий Мелептьевич военно-патриотической работы и не терял связи со своей прославленной дивизией и после увольнения по состоянию здоровья из армии. Вместе с Илларионом Васильевым он был почетным гостем на торжественном юбилее Панфиловской дивизии, вместе со своим боевым побратимом он стоял тогда на часах у монумента Василию Клочкову. Летописец Панфиловской бывший военный корреспондент А. Кривицкий, вспоминая об этом торжестве, написал проникновенные строки о волнующей церемонии выноса знамени легендарной дивизии, которыми нам и хотелось бы завершить наш рассказ.

    «Потемневшее от порохового дыма, простреленное знамя - вечная душа гвардейской части. Оно символизирует в нашей армии Государственный флаг Советского Союза.

    В огромном зале, наполненном солдатами, офицерами, делегатами Москвы, которую обороняла дивизия, Казахстана, где она формировалась, Киргизии и Узбекистана, где живут многие ее ветераны, происходила волнующая церемония выноса знамени.

    Люди замерли, когда в широко распахнутых дверях, сжимая древко алого стяга, появился первый комиссар дивизии Сергей Александрович Егоров. Поседевший, в штатском костюме, но с военной выправкой, он твердо шагал, сопровождаемый ассистентами и караулом.

    Неотрывно глядели на боевое знамя молодые панфиловцы и старые ветераны...

    То были минуты высокого воинского одухотворения, и что только не вспомнилось ветеранам за это время, и какое благоговение было во взорах нового поколения панфиловцев, застывших в молчании перед своим знаменем, пронесенным первым комиссаром дивизии!..»